Двадцать лет в корпоративном мире, три эмиграции, затем обучение психоанализу. Ко мне приходят, когда хочется что-то изменить, но не получается, и непонятно почему.
Психоаналитическая психотерапия · Онлайн · На русском, английском и немецком
Обычно от психотерапевта ждут совета, что делать. А на сессиях вы говорите обо всём, что приходит в голову. Это может напоминать разговор с другом, но это не так. Просто вторая половина работы вам не видна.
Я замечаю паузу перед словом «мама», шутку, которая всегда появляется в одном и том же месте, то, что происходит между нами. И больше ста лет клинической теории помогают мне понять, что за этим стоит. С этого мы и начинаем.
Повышение получили, а радости нет. С партнёром вы теперь очень вежливы, но чувства как будто растворились. Один звонок мамы, и вся неделя насмарку. Вы говорите ребёнку то, что когда-то говорил вам отец, хотя клялись себе, что никогда таким не станете.
Если вы эмигрировали, к этому добавляется ещё один слой. На новом языке вы всё понимаете, но шутить на нём так и не получается. Детей вы растите в стране, где сами никогда не были ребёнком.
Вы понимаете, откуда что берётся. А сделать ничего не можете.
Многие ждут кризиса, чтобы наконец признать, что что-то не так. Кризис обычно не наступает. Просто проходят годы.
Психоаналитическая психотерапия устроена так: вы говорите, а я слышу не только что вы говорите, но и как. Никаких советов, упражнений и домашних заданий. То, что на самом деле управляет вашей жизнью, проявляется не напрямую: в шутке о том, что на самом деле болит, в истории, которую вы рассказываете дважды, но каждый раз виноват кто-то другой.
Что даёт эта работа, если она идёт: вы начинаете вовремя замечать, что всё повторяется. Между тем, что с вами происходит, и вашей реакцией появляется зазор. Близких становится легче понимать. Чувства, которые раньше просто накрывали, получают названия, и их становится возможно выдержать. Пообещать это к определённому сроку нельзя. Но именно ради этого мы и встречаемся.
Идёт запись
Длительная работа с тем, что происходит с вами, но остаётся непонятным: что повторяется, чего вы избегаете, откуда тяжесть, когда со стороны всё хорошо. Это требует времени.
Написать мнеТа же работа, но в группе. Следующая группа соберётся из тех, кто записался.
Записаться в лист ожидания →
Психоаналитическая работа держится на регулярности. Когда день и время встреч постоянны, о них больше не нужно думать. Ничего не надо согласовывать, и вся сессия уходит на то, с чем вы пришли, а не на то, когда встретиться в следующий раз.
У регулярности есть и вторая задача. О трудном не получается заговорить по команде. Оно всплывает тогда, когда у него есть надёжное место, неделя за неделей, месяцами. Постоянное время делает это возможным и помогает заметить перемены: всё вокруг остаётся прежним, а вы меняетесь. Отпуска, пропуски и другие практические вопросы мы обсуждаем в самом начале.
И знаю, каково начинать жизнь заново в другой стране.
Я жила, училась и работала в России, Германии, Англии, Финляндии, Австрии, Швейцарии, Австралии и на Кубе.
Много лет я работала в управленческом консалтинге и видела, какую цену люди платят за успех, часто молча. В какой-то момент меня стала интересовать не стратегия, а то, о чём люди молчат на совещаниях, и то, что повторяется в их жизни, как бы хорошо ни был составлен план.
Сейчас я заканчиваю магистратуру Высшей школы экономики «Психоанализ и психоаналитическая психотерапия». Обучение построено на французской психоаналитической традиции. Среди моих преподавателей члены Международной психоаналитической ассоциации, Парижского и Британского психоаналитических обществ. Программой руководит Ален Жибо, в прошлом генеральный секретарь Международной психоаналитической ассоциации.
Каждый случай я обсуждаю на супервизии с Хорхе Ульником, психоаналитиком Аргентинской психоаналитической ассоциации, доктором медицины, профессором Университета Буэнос-Айреса, автором книги «Кожа в психоанализе» и лауреатом премии Сигурни 2021 года, главной международной премии в психоанализе.
Вы рассказываете, что происходит. Но обычно у этого есть второе дно: почему это происходит снова и снова. Я слышу и то и другое и показываю, где они пересекаются: в слове, которое вы поправили, в человеке, о котором вы всё время умалчиваете, в старом споре с новым человеком. Потом мы разбираемся в этом вместе. Часть работы идёт на сессии, а многое продолжается в течение недели.
Анастасия Бартрум · Психоаналитический психотерапевт
Анастасия Бартрум · Психоаналитический психотерапевт
Статьи о громких историях, которые почему-то задевают лично. Каждая начинается с события, о котором спорят все, а дальше речь идёт уже не о событии, а о нашей реакции на него.
Первые три-пять встреч нужны, чтобы познакомиться. На первой я спрошу, что привело вас ко мне. Дальше я попрошу говорить всё, что приходит в голову, в любом порядке. Так будут проходить и все остальные сессии.
Так вы поймёте, как психоаналитическая психотерапия ощущается изнутри и подходит ли она вам. Продолжать вы не обязаны. А я за это время начинаю понимать, как вы устроены и как выстроить работу, чтобы она вам помогла.
После этих встреч мы договариваемся, как часто будем встречаться. О дате окончания заранее не договариваемся: работа длится столько, сколько нужно, и когда её завершать, мы решаем вместе.
Обычно этот вопрос возникает через несколько сессий, когда самое важное уже рассказано. И тут начинается самое интересное: очень часто именно такие встречи оказываются самыми полезными.
Когда ничего не горит, можно заглянуть глубже. Вместо отчёта о прошедшей неделе появляется возможность увидеть, что делает её такой, и заметить связи, которые не видны, пока вы просто справляетесь. Готовить тему не нужно. Начните с того, что есть, даже если это «я не знаю, о чём говорить».
Нет. На сессии что-то замечается или впервые произносится вслух. А дальше работа продолжается сама: мысль возвращается по дороге домой, через пару дней знакомая ситуация вдруг видится по-другому.
Поэтому время между встречами не менее важно, чем сама сессия. И поэтому важна регулярность: каждая встреча подхватывает то, что сдвинулось за неделю.
В психоанализе это называется «кадр»: один и тот же день, одно и то же время, одна и та же длительность каждую неделю. Сессия длится ровно 50 минут, не меньше и не больше.
Кадр задаёт работе чёткие границы. Когда вы точно знаете, когда и как будет следующая встреча, об организации думать не нужно, и внешнее почти не мешает. В такой предсказуемости психика может успокоиться, и тогда в работу может войти бессознательное.
Поэтому я строго придерживаюсь договорённого дня и времени. Это не формальность, а условие, при котором работа вообще возможна.
Иногда можно. Это лучше, чем не встречаться совсем, но работа идёт медленнее: больше времени сессии уходит на то, чтобы рассказать, что произошло за две недели.
Частота встреч у всех разная. Она зависит от того, с чем вы пришли, и мы определяем её вместе на первых встречах: кому-то подходит раз в неделю, кому-то два. В процессе мы можем вернуться к этому вопросу и решить, встречаться чаще или реже.
Психоаналитическая психотерапия рассчитана на долгий срок. Чаще всего это от года до трёх лет, иногда дольше. Назвать дату окончания заранее я не могу, и я бы насторожилась, если бы кто-то пообещал это сделать.
Вас никто ни к чему не обязывает: нет договора на полгода или на пять лет, и закончить можно в любой момент. Я прошу только об одном: если захочется прекратить, скажите об этом на сессии. Часто за этим желанием стоит что-то трудное и важное, и это стоит обсудить, прежде чем принимать решение.
Когда мы оба чувствуем, что работа сделана, мы посвящаем несколько встреч завершению и после этого прощаемся.
Коучинг работает на поставленную цель. Когнитивно-поведенческая терапия работает с конкретными мыслями и поведением по чётким протоколам. И то и другое ограничено по времени, и то и другое может быть полезно.
Психоаналитическая психотерапия не начинается с цели или протокола. Она обращает внимание на то, что вы не собирались говорить, на то, что повторяется, и на то, как вы выстроили жизнь, чтобы чего-то о себе не знать. Здесь нет ни упражнений, ни плана.
Приятной манеры недостаточно. Спросите, проходит ли он личную терапию и супервизию. Я прохожу и то и другое.
Личная терапия означает, что я знаю эту работу со стороны пациента, а со своими слепыми пятнами разбираюсь в собственной терапии, а не на ваших сессиях. Супервизия означает, что каждый случай я регулярно разбираю со старшим коллегой-психоаналитиком, и ваша терапия не держится на взгляде одного человека. Без этого собственные непроработанные реакции терапевта могут незаметно влиять на работу, и заметить это будет некому.
Я сама читаю все сообщения и отвечаю в течение нескольких рабочих дней. Записи через календарь нет: время встречи мы согласуем по почте.
Формат
Я не работаю с экстренными и кризисными ситуациями. Если вам угрожает опасность, обратитесь в местную экстренную службу.