Чужой в своей семье

Вопрос: Жена говорит с дочкой только по-вьетнамски, а я не понимаю ни слова. Почему подстраиваться должен я?

Это мой ответ на письмо. Письмо пересказано и озвучено, детали изменены ради анонимности. Полный ответ в видео на этой странице.

Письмо коротко

Автор письма из России, его жена из Вьетнама. Они познакомились в Сингапуре и живут там же, друг с другом говорят по-английски. А с дочкой жена говорит только по-вьетнамски, и он не понимает ни слова. «Получается, в своей семье я чужой, только за всё плачу». Он хочет запретить дома вьетнамский: пусть жена выучит русский и разговаривает с дочкой по-русски. Жена предлагает ему самому учить вьетнамский, но для него это нереально, там одни тоны. И он спрашивает, почему подстраиваться должен он.

О чём это письмо на самом деле

Многих это письмо разозлит: жене, значит, учить русский, а ему вьетнамский никак. Но главная фраза в нём другая: «в своей семье я чужой». Мне кажется, всё письмо про неё. Про то, каково это, когда двое самых близких людей вместе, а вы в стороне.

Самая стыдная ревность

Ревновать можно и к собственному ребёнку. Наверное, это самая стыдная ревность, потому что в ней трудно признаться даже себе.

Представьте: вы приходите домой, а на кухне жена с дочкой хохочут. Вы спрашиваете, что смешного, и слышите: «Да так, долго объяснять». И вы стоите с пакетами в собственной квартире и чувствуете себя лишним.

Сказать «мне обидно» кажется глупым, вы же взрослый человек. Поэтому вы говорите о другом: о крошках на столе, о немытой посуде. Или вдруг объявляете, что за ужином больше никаких телефонов. Звучит разумно. И никто не догадается, что вам просто хотелось, чтобы вас тоже позвали.

За разумным запретом часто стоит простое желание, чтобы позвали и вас.

Откуда это чувство

У психоаналитиков для него есть название: эдипова ситуация. Ребёнок вдруг понимает, что у мамы с папой есть что-⁠то своё и его туда не берут. Все проходят через это в детстве, а потом это чувство возвращается уже во взрослой жизни.

В письме это прямо слышно: у мамы с дочкой свой язык, а папа его не понимает. Если бы мы с автором разговаривали, я бы спросила: что вы чувствуете, когда слышите, как они говорят без вас? И чего вы ждёте от запрета?

Как мы отталкиваем тех, кого боимся потерять

Так бывает не только в семье. Ваша лучшая подруга вдруг сдружилась с новой коллегой, Катей. Они обедают вместе, у них свои шутки, и подруга всё время рассказывает: Катя сказала, Катя сделала. Вы отвечаете всё суше. Или пишете что-⁠нибудь вроде «ну, у вас там теперь свой клуб».

Подруга обижается, рассказывает вам всё меньше, звонит реже. Через полгода вы почти не видитесь. Случилось ровно то, чего вы боялись, хотя хотели совсем другого.

Чем больше мы боимся оказаться лишними, тем чаще ведём себя так, что нас перестают звать.

Это очень хорошо знают отчимы и мачехи: в новой семье так легко оказаться третьим лишним.

Третья позиция

Английский психоаналитик Рональд Бриттон считал, что с этим чувством можно справляться и что учимся мы этому ещё в детстве. Ребёнок понимает: у мамы с папой своё, меня туда не берут, и это можно пережить. Тогда он уже не просто страдает, а может думать о них и о себе. Бриттон назвал это третьей позицией.

Взрослым она очень помогает. Хочется написать подруге колкость? Подождите секунду и спросите себя: меня правда раздражает Катя или мне просто не хватает подруги? Если не хватает, так и напишите: «Слушай, я по тебе скучаю. Давай увидимся, только вдвоём». Страшно, ведь она может отказать. Но, скорее всего, она согласится. И как минимум поймёт, что дело вовсе не в Кате.

Маленький эксперимент

Автор спрашивает, почему подстраиваться должен он. Мне кажется, на самом деле он спрашивает другое: есть ли ему место рядом с женой и дочкой?

Я бы предложила ему ничего не запрещать. А спросить жену, о чём они с дочкой говорят, и попросить научить его одному слову. Например, «мама».

Только тут осторожно. «Мама» по-вьетнамски, на юге, это «má», и голос идёт вверх, как будто переспрашиваешь. А если сказать «ma» ровно, получится «призрак». Он, скорее всего, ошибётся, и жена с дочкой будут хохотать на всю кухню. Но объяснять ему, над чем они смеются, уже не придётся.

Запретить двум людям быть близкими нельзя. Но можно попросить, чтобы позвали и вас.

Решать ему

Я знаю только то, что он написал. Как у них на самом деле, знает он. И решать тоже ему.